Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса

Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса

Календарь' 2018
СЕГОДНЯ:






СВЯТЫЕ ДНЯ


ЧТЕНИЕ ДНЯ

восстанови храм
Незнакомое православие. Отвергающим, сомневающимся, ищущим, ликбез, заблуждения, оглашенным, новоначальным, успокоившимся, воинам Христа.
вопрос о вере
Главная > Воскресные беседы > Беседы 2013 год > Схимонахиня Сепфора

Путь простой крестьянки, ставшей матерью монахов.

Жизнеописание схимонахини Сепфоры ( Шнякиной)

Схимонахиня Сепфора (Шнякина)Схимонахиня Сепфора  ( в миру Дарья Николаевна Шнякина) подвизалась в обители Спаса Нерукотворного в селе Клыково, что совсем недалеко от Оптиной пустыни.
Почему именно о ней хочется рассказать?
Потому что она была очень сильным духовным человеком, которого знали и любили многие наши современники, и их свидетельство – живо для нас.
 Родилась матушка 19 марта 1896 года в местечке Глухово Тамбовской губернии, а  умерла в 1997 году, 13 мая.
Господь даровал ей такую долгую жизнь, чтобы не прервалась связь времен.
Она родилась в православной крестьянской семье. Отец ее, Николай Алексеевич, крестьянин-середняк и мать, Матрона Герасимовна, были трудолюбивыми, честными, верующими людьми, хотя и неграмотными. Из тринадцати детей, родившихся у них, выжило только трое: Дарья и ее братья Василий и Павел.  Матушка в конце своей жизни (а она прожила сто один год) вспоминала: «Жили мы хорошо с родителями, ходили в храм... Икона на вратах... Монахи были в родне моего отца: один монах, а другой жил как монах — все знал... В маминой родне было три монахини и один монах».

     Дед Дарьи, крестьянин Алексей, много ездил по святым местам. В 1903 году привез семилетней внучке четки. Матушка вспоминала также, как учили ее Иисусовой молитве жившие в Глухове при храме Покрова Божьей Матери монахини, обучая ее шитью и ткачеству, они говорили, что во время работы нужно произносить молитву «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную»...

     Работы в деревне было много. К ней крестьяне приобщались уже с детства. Труд тяжелый, разнооб­разный: в огороде, в лесу, на пашне да на скотном дворе. В воскресенье ходили в храм. Жизнь была в деревне простая, среди русской природы – открытой Божьей книги, говорящей о Создателе.

По своему желанию она бы замуж не вышла, стала бы монахиней с молодых лет, но за послушание ( умер рано отец, надо было помогать растить младшего брата) вышла замуж за верующего односельчанина Дмитрия Шнякина.  Мать Дарьи благословила этот брак. Девушка безропотно подчинилась. Она вошла в большую дружную зажиточную семью: у свекра, старосты сельского храма, было четверо сыновей и дочь, большое хозяйство. Он не позволял своим детям после женитьбы отделяться от него, и вот в доме собралось четыре снохи, пять молодых женщин. Дарья стала старшей снохой, которой по чину полагалось за всем следить, всем распоряжаться, словом, быть домо­правительницей. Матушка вспоминала, что ей тогда «лапти некогда было снять, не то что отдохнуть». Она справлялась со всеми делами, и все были ею довольны. И совсем не уставала,  Господь давал силы, так как она постоянно помнила о Нем. У Димитрия и Дарьи  родились  четверо дочерей. Родители мужа видя ее послушание и старание, христианскую направленность ее души , отпускали ее на богомолье в Дивеево. А путь-то был неблизкий. Шесть дней туда и шесть дней обратно, да там несколько дней ( поисповедаться, причаститься) . Известно от ее близких, что еще живя мирской жизнью, она уже тогда имела подвиг воздержания. Никто не видел, как она ела. Готовила для большой семьи мясную пищу, всех угощала, а сама всегда отвечала: « Да я уже поела».

 Господь за их веру, за любовь к Церкви наградил эту семью земным благополучием, землей. В семье много трудились, они относились к середнякам.

В 1933 году свекр Дарьи по­строил для нее с мужем новую избу и выделил часть хозяйства: лошадь, корову, овец, разный инвентарь.. Но в это время власти начали устраивать колхозы, разо­ряя при этом крестьянские хозяйства, арестовывая и преследуя несогласных. На Тамбовщине этому сопротив­лялись очень сильно: вспыхивали крестьянские восста­ния, подавлявшиеся силами регулярной армии. Началось массовое «раскулачивание» неугодных крестьян. Середняк и просто работящий мужик-одиночка также считались ку­лаками. Смерть катилась из одного двора в другой...

     Муж Дарьи не сомневался, что дело дойдет и до них. В надежде, что без него жену и детей здесь не тронут, он уехал в поселок Болохово, что в тридцати километрах от Тулы. Там открыто было месторождение каменного угля и начиналось строительство шахт. Он рассчитывал об­основаться в Болохове и вызвать семью туда. Едва он уехал, как в Глухове началось раскулачивание, и притом в самой жестокой форме. Шнякины на предложение отдать все имущество в колхоз ответили отказом. Добрались и до свекра с сыновьями и до Дарьи с детьми. Матушка вспоминала: «В 1933 году, на Покров, нас раскулачили. Прямо взяли за руки и вывели за ворота: иди куда хочешь... И стали ломать избушку – по бревнушкам весь дом разобрали.»  Дарья с детьми стояла у изгороди, смотрела и удивлялась: «Зачем это ломают новый дом? На дрова что ли?»

    Младший брат Дарьи Павел и еще трое молодых му­жиков отказались идти в колхоз. Пьяные уполномоченные отвели их к церкви и на глазах односельчан не за­стрелили, а побили до смерти камнями, по образу иудеев, казнивших святого архидиакона Стефана. Дарья видела эту страшную картину. Избитого свекра и других людей отправили на Соловки. Свекровь поехала с мужем и умерла в пути.
    От такого горя у нее почти все зубы выпали…

    Наступила зима. Жить было негде. Никто в селе не хотел пускать Дарью к себе, – боялись властей. А бедная вдова Агафья, которая жила на краю села и была очень нелюдимой, приняла их.
Приняла, потому что помнила доброе сердце Дарьюшки, которая тайком помогала ей, носила вдове молоко и хлеб. Дочь Параскева, вспоминая те времена, зиму, а потом и лето, рассказывала: «Что ели? Да что все, то и мы. Травку вот... Всю и поели, что у дома росла. Да как быстро она росла-то, прямо диво. Натолчем, бывало, какой крупицы туда, если есть... Хлеб пекли из картошки: немного муки добавим – и хорошо. Мама шила много на заказ, вот, глядишь, узелочек и дадут. А так и милостыню просили, что ж... В зиму холодновато было: топить нечем – ни дров, ни соломы... «Вы, – говорят, – кулаки, вам не положено». Собирали на полях сухие подсолнухи, связывали и топили ими. Иной раз навозом». Дарья шьет. Параскева в няньках у крестной. Старшая, Александра, уехала к отцу. А через два или три года в Болохово переехала вся семья. Там жили до начала Великой Отечественной войны.  

Дарья всегда бралась за любую работу, грязи под ногтями не боялась. Боялась лишь одного: отдалиться от Бога. И как ее еще в детстве научили монахини, шла ли за водой, копала ли землю, полы ли намывает, а про себя: « Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешную.» И детей учила: « Молитесь, молитесь, не забывайте Бога!»  Но чаще сама молилась за них.  Однажды она не пустила десятилетнюю Лиду в кино . По церковному календарю большой праздник был. Но Лида ослушалась и побежала с подружками в парк, в кинотеатр. Пришла в кино, села и тотчас уснула. Видела только море и Божью Матерь. Во сне. Потом ее подружки разбудили: «Просыпайся, кино кончилось!» Материнская молитва как коконом оплела дитя и укрыла от соблазнов и неуместных зрелищ.

Дочки учились хорошо, были отличницами и помощницами. Прибегали к матери в баню ( она там убиралась) помочь прибраться, полы помыть. Позже они вспоминали о матери: « Как ни скудно жили, мама всех и оденет, и накормит. Однажды Лидия готовилась к экзамену, утром надо уже идти, а надеть-то нечего. И мать из отреза, который лежал в семье, за ночь сшила ей новую кофточку. Скроила, сшила, вышивкой украсила, нагладила. Как же дочь радовалась!  В Болохово жили небогато, но спокойно. И долгое время о ее напряженной внутренней духовной жизни и не знал никто из близких. Хотя дети видели, что мать и отец молятся, носят  крестики не снимая.

А потом началась война. Муж ушел на фронт. И Дарья с детьми снова горе мыкала. Пришлось из Тульской области отправиться на Тамбовщину в эвакуацию. С Тамбовщины – обратно. И голодали они и холодали, и жить негде было и нечем укрыться. И снова молитва матери стала надежным покровом и для детей, и для мужа-фронтовика. Пережили войну, и жизнь снова потекла хоть и бедно, но мирно. Но пришлось Дарье выдержать еще одну битву, битву  за смирение. Однажды ни с того ни с сего обвинили ее в краже двух мешков картошки. А цена им в то время была немалая. Стояла Дарья с дочерью, в ее адрес летели обвинения, обидные прозвища, а она молчала.

Уже дома дочь спросила : « Мама, почему же ты молчала, ты же не брала?»

- Молчи, молчи, дочка, это перетерпеть надо, смириться.

И только через два года люди узнали имя вора.

Дарья взяла вину на себя потому, что когда-то, оставшись без одежды и крыши над головой, она попросила кофту у родственницы – не в чем было ходить. Та дала, да потом пожалела и потребовала, чтобы ее одежду вернули. Дарья же не смогла этого сделать. Просто потому, что не во что было одеться. И вот, спустя годы, за то, что не смогла вернуть чужое, Дарья приняла на себя чужую вину, стерпела и позор и поношения и все приняла как должное.

В 1955 году муж Дарьи умер после тяжелой операции.

 В 1956 году обстоятельства привели семью в бывший поселок, а ныне город Киреевск 1. В восьми километрах от города, в селе Панине находился храм, который никогда не закрывался. Дарья с детьми, а чаще одна, стала посещать его.

     После кончины мужа она , еще не монахиня, ос­тавила всякое попечение о земном. Дочери выросли и теперь могли позаботиться о ней, о ее очень небольших нуждах. Ее все чаще стали называть матушкой Дарьей. Ее хорошо знали священники и весь клир храма, бывав­шие там монахи и многие миряне. Верующие из простых людей все чаще стали прибегать к ней за сове­том или утешением. У нее появилось несколько духов­ных чад, ничего не предпринимавших без ее слова. Дома с дочерьми читала акафисты. Правило свое молитвенное вычитывала одна.

    Старшую дочь матушки Дарьи Господь привел в Сергиев Посад, где нашлась для нее работа почтальона. В скором времени удалось ей купить там часть небольшого дома – комнату с пристроечкой, огородом и сараем для дров. Домик этот находился вблизи стен Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Матушка Дарья стала сюда приезжать, подолгу жить у дочери, посещать монастырские богослужения. Однажды матушка Дарья уединенно молилась, и вдруг явились Ангелы, которые стали ходить вокруг нее, совершая какой то обряд. Когда они начали одевать ее в монашеские одежды, она поняла, что это – постриг. Вскоре Дарья приехала в Лавру и здесь, на исповеди, рас­сказала о своем чудном пострижении в иночество. Тогда ее благословили на постриг в мантию, который совершили здесь, в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, 20 октября 1967 года. Она была наречена Досифеей. Это произошло так незаметно, что даже дочери матушки далеко не сразу об этом узнали.
     Матушка Досифея целые годы проводила в Сергиевом Посаде у дочери Александры, но иногда вынуждена была уезжать в Киреевск, так как не всегда могла здесь уединяться, в маленькой комнате и в пристройке все время кто-нибудь ночевал: родственники, знакомые, паломники. Александре даже приходилось самой проводить ночи в сарае на дровах. А в Киреевске , у дочери Параскевы, у матушки была уединенная келейка. Соседи ее знали как «бабушку Дашу», а у этой бабушки – схимническая молельня, где нет ничего лишнего: кровать, столик, стул и божница с иконами. На гвозде плащ-пальто на все сезоны. На полу – три кирпича. Когда бывало холодно, Параскева нагревала эти кирпичи на плите и, завернув во что-нибудь, подкладывала матери под бок.

 С 1980 по 1984 год матушка Досифея жила почти все время в Сергиевом Посаде. В эти годы она много помогала афонским инокам, приезжавшим за помощью. По ее молитвам находились доброхоты, но она не у всех брала деньги, говоря об иных: «Рукой дают, а сердцем жалеют». Нередко своими деньгами она дополняла соб­ранное до круглой суммы. Просила всех молиться о монахах святой горы Афон. Говорила: «Надо, чтобы там был мир». Александра Дмитриевна, дочь матушки, все свободное время проводила в Лавре. Ее знали многие батюшки. У нее была простодушная, детская вера, и жизнь она проводила одинокую, чистую, по иноческому образу. Но когда духовник ее предложил ей принять постриг, она не согласилась, искренне считая себя      недостойной. В по­следний год своей жизни она тяжело болела и в 1984 го­ду скончалась. Матушка Досифея была в это время в Киреевске и хворала. Дочери ее Параскева и Лидия по­ехали хоронить сестру.

К ней стало приезжать много монашествующих, ведь ее после пострига благословили на старчество, у нее появилось множество духовных чад, много монашествующих стало приезжать к ней. Соседи недоумевали: чего это к бабушке Даше столько монахов ездит? Наверно, лечит она, решили соседи. Лечит, конечно, и душу, и тело…

Схимонахиня Сепфора ( Шнякина)

  За великую любовь к Богу, к Церкви, к людям, в матушке Досифее открылись духовные дарования: дар молитвы, дар любви, дар прозорливости.

 В конце восьмидесятых годов матушка Досифея че­тыре раза побывала в Киево-Печерской Лавре. «В Киеве мы останавливались в Покровском монас­тыре,» - рассказывает мать Пантелеймона, келейница . «Матушка больше всего любила молиться в Киево-Печерской лавре, в пещерах. Там она духом общалась со святыми угодниками... Она вспоминала, как еще пешком ходила в Киев. Помнила расположение мощей, а после Литургии всегда подходили к ней старцы, давали большую служебную просфору, антидор и благословляли. И это всегда. А если бывали на всенощной, то помазать освя­щенным елеем подходили к лавочке, и что характерно, там много было сидящих старушек, а ее помазывали одну... В пещерах мы старались побывать одни, матушка не любила с «экскурсиями». Но случалось, что матушка сама рассказывала про святых».

 Матушку тянуло в святые обители. В 1988 году, недели через две после прославления преподобного Амвросия, она со своей келейницей посетила Оптину Пустынь, находящуюся в то время все еще в разрухе. «Когда приехали, – вспоминает мать Пантелеймона, пошли по территории. Она говорит: «Какая же благодать здесь!» Мы обошли все вокруг, прошли по всем развалинам, и я поняла, что она все благословляет.» Может быть, матушка предвидела тогда, что вскоре возникнет у нее благодатная связь с великой русской обителью.

     В декабре 1989 года владыка Серапион, Митрополит Тульский и Белевский, постриг матушку Досифею в схиму с именем Сепфоры ( Семфора — птичка (древнеевр.) Это имя носила жена пророка Моисея Боговидца) . Матушке было девяносто три года, но она в тишине уединения сокровенно несла молитвенный подвиг, немного приоткрытый лишь ее келейнице. «Когда она начинала молиться, – вспоминает келейница 3.. – я, бывало, подойду, – очень мне хотелось посмотреть, как схимники молятся. Она столько имен начитывала человеческих, что я рот раскрывала от удивления.

К ней стала ездить Оптинская братия за советом, и они понимали что если человек, который никогда не жил в монастыре, тем более, в мужском монастыре, вдруг говорит такие вещи, которые может знать только человек, непосредственно живущий этой монастырской жизнью, обладает несомненными духовными дарами.

Она часто говорила: «Выйдешь за порог, а там семь дорог, а выбрать-то надо одну, ту, что ведет к Богу.»

  Матушку Сепфору очень беспокоило то, что ей, схимнице, придется умереть в миру. Долго она молилась Матери Божией, и вот Та явилась ей однажды ночью во сне, в ее маленькой келейке в Киреевске. «Ты не умрешь в миру, – сказала Она. – Ты умрешь в Клы­кове, в монастыре». Матушка лишь подумала недоуменно: «А где ж оно такое есть?», как Пречистая ответила: «Не надо тебе знать. Придет время – свя­щенники сами к тебе приедут». И матушка стала ждать.

Особые, невидимые миру нити связывают праведника со всем миром.

В Клыково, на высоком берегу реки Серены, шло строительство архиерейского подворья.

Почему именно там? Во время репрессий в Покровском храме села Клыково расстреливали священников, в том числе и последних оптинских.

 Молодым деятельным оптинским монахам предстояло поднять из руин церковь – Покровский храм села Клыково.

Молодой оптинский послушник Сергий  впервые увидел старицу в Оптине. Выйдя из Введенского храма, вдруг услышал: «Смотрите! Старица идет!» Все, кто был рядом с ним, кинулись за благословением, ну и он вместе с ними. А про себя удивился: благословение берут только у священников, как это – у старицы благословляться? Но потом увидел, что она просто освящает людей крестным знамением, как его мама. И успокоился. Когда он встал перед ней, матушка спросила: кто таков? Он ответил. А матушка сказала совсем неожиданное : « А нам с тобой вместе жить» Сергий удивился, как это? А матушка: « Ну бегай пока, бегай.»

Через некоторое время Сергий ,по благословению духовника Оптиной схиигумена Илия, переехал в Клыково - восстанавливать церковь и строить архиерейское подворье. Там была полная разруха. Не верилось, что все это можно вернуть к жизни.

Схиигумен Илий сказал ему, что окормлять монахов, строящих подворье в Клыково будет схимонахиня Сепфора. К тому времени Сергий совсем забыл о предсказании матушки, что жить им придется вместе. И наставление духовника тоже было позабыто.

Дело продвигалось туго. Денег не было, собирали копейки, материалов тоже не было. Желание строить было огромное, но помощников, желающих вложить средства в храм не было. Клыково было никому не ведомо, это вам не Оптина, куда народ со всей страны съезжается. И вот рассказал Сергию другой послушник  о необыкновенной молитвеннице и мудрой советчице монахине Сепфоре.  И в одночасье решили монахи отправиться к ней в Киреевск. Услышав о приезде братии , матушка захлопала в ладоши. « Слава тебе, пресвятая Богородица, из Клыково приехали!» Стали ей рассказывать монахи о своих бедах. Матушка их слушала, слушала, а потом и говорит: « Теперь вместе строить будем! Знаешь, как блаженные строят? Берут кубики, строят один дом, потом другой…«Вот как дети, – продолжала – кубики складывают, играючи, так и мы – молимся, а сами все кубики складываем, чтобы дело делалось».  А монашествующие думают: «Как? У нас там нет ничего..»

А матушка улыбается.. « Все у вас там будет. И храм, и колокольня, и домиков настроите, и забор сделаете..»

 С ее молитв, с ее наставлений все и началось. Сколько раз прежде обивали чужие пороги и возвращались ни с чем, а тут все как по маслу пошло. Больше с пустыми руками из Москвы не возвращались.      

Под Рождество перевезли матушку в Клыково, в новый сруб. Как же радовалась матушка!

- Ну вот, вернул Господь мне мою деревяшечку!

 Видимо, тот свой дом вспомнила. А было ей 99 лет, потом было 100, потом 101, но ни разу не пропустила матушка ни одной литургии. Келейница помогала ей дойти до храма. А в храме люди слышали, как она посошком стучала по столетним своим ногам со словами: «Стойте, стойте!!!»

Игумен Михаил ( бывший послушник Сергий) вспоминает, что в самом начале матушка Сепфора ему говорила: «Если ты хочешь что –нибудь узнать, сначала помолись Господу, Божией Матери,  а потом приходи ко мне, я тебе все-все открою!»

Матушка Сепфора предсказала, что один из жертвователей подарит Клыковскому подворью машину. И даже научила, как выбрать из нескольких самую надежную. «Обращаюсь к ней с просьбой, говорит отец Михаил, – как нам не ошибиться, потому что машин много и все одинаковые...» Она отвечает: «Ну, ваша будет такая особенная: на ней крестик увидите, три троечки и число Ангелов»... И вот на второй машине я увидел крестик, нарисованный пальцем на пыльном капоте, а цифры, выбитые на кузове, были те, которые и назвала матушка: 333144...»

В почти разрушенном храме службы шли каждый день. Монахи сделали фанерный иконостас, печку поставили. Но свод был еще не укреплен. И время от времени откуда-то сверху падали кирпичи.

– Правда, – вспоминает о.Михаил, – ни разу ни на кого не упали. И матушка, действительно, ни одной службы не пропустила. В самый холод надевала тонкое осеннее пальтишко и подрясник. Иногда безрукавочку сверху набросит. И всегда ей тепло. Да, мы понимали, что живет рядом с нами не просто человек – ангел.

Однажды стройка встала. Весь день убили на то, чтобы вытащить вмерзшие в землю железобетонные блоки. И костры жгли, и техникой пытались тянуть, и так, и эдак. А когда уже иссякли и силы, и терпение, о.Михаил пошел к матушке: «Матушка, блоки вытащить не можем, примерзли». Она ему: «Ну, ты это... Кипяточком там полей». А в бане грелась вода, немного совсем. Взяли, плеснули чуток. И пошли блоки, чуть ли не сами вышли.

Потом взялись сооружать крышу храма. Закупили железа, наняли рабочих. И все бы хорошо, но тут резко похолодало. Дело к зиме шло. Температура опускалась до минус тридцати. Худо-бедно часть работы выполнили. А дальше – никак: стыки не получаются, руки примерзают, инструмент неудобный, зарплата низкая. В общем, сплошной ропот, и никакой работы. Матушка и говорит:

– Ну, ты их ко мне позови.

– И вот абсолютно невоцерковленые люди, – еще и теперь удивляется о.Михаил, – для которых употребление нецензурной брани было в порядке вещей, пришли в келью схимонахини. О чем говорили, можно только догадываться. Наверное, обличала. Но, что поразительно, они ее выслушали, и матушка научила их Иисусовой молитве.

Дальше работа не пошла, а покатилась. Всякий раз, слезая с крыши, они потрясенно рассказывали о невероятном:

– Прям зима попятилась. Мы даже перчатки снимаем – жарко. Слезы катятся, льдинками падают на железо, а нам жарко. Как будто ни мороза, ни ветра нет.

Рабочие (их было двое) оставшуюся часть крыши покрывали не только железом, но и молитвой. Когда окончательно сошли вниз – это заметили все, – они изменились внешне, изменилась даже их речь.

– Первый раз в жизни, – вспоминает о.Михаил, – эти люди прочувствовали, что, когда человек молится, меняется весь окружающий мир: то, что раздражало, перестает быть, испаряется, и оказывается, что и зарплата нормальная, и материал хороший. Инструмент можно отладить, и вообще – жизнь удалась.

Конечно, помогала еще и молитва матушки, но для них это было оглушительное открытие: молитва изменяет мир.

Как-то о. Михаил взялся считать и понял, что на восстановление подворья им денег и материалов хватит, а на построение монастыря  - нет. Пришел к матушке и говорит:

- Я благодарен Господу, что работа идет, но для открытия монастыря нам нужны более состоятельные благодетели.

Матушка помолчала, задумалась. Потом говорит: « Есть там одни. Сейчас они храм восстанавливают. Ну ладно, хорошо, потом они будут вам помогать.»

Потом матушка преставилась. И разговор этот отцом Михаилом был забыт, и каково же было его удивление, когда те люди сами приехали в Клыково, и , завершив начатое, стали помогать клыковским монахам. По молитвам матушки сами приехали и предложили помощь.

Матушка говорила, что если есть у тебя пять икон, к каждой нужно знать житие, тропарь, чтобы не чужим это было. Иначе это  не иконостас, а выставка картин.

Еще она всегда говорила: «Надо быть борцы!»

Приезжающих постукивала своими посохами. Посохи она натирала водой из Иордана, лампадным маслом от святых икон.  И эта сила Божия исцеляла и  очищала человека.

Старица предвидела свою кончину и накануне всех, кто заходил, благословляла, наделяла подарками. Кому четки приготовила, кому икону. Посохи свои раздарила, и даже схиму свою подарила отцу Михаилу.  Но в монастыре никто не ожидал, что это произойдет так скоро. Тем более, что матушка была как всегда приветлива и бодра духом. Вроде бы ничто не предвещало стремительного ухода. О. Михаил, конечно, понимал, что не за горами то время, когда матушка покинет их. Но хотелось думать, что это будет когда-нибудь, не теперь. Однако же в один из майских дней матушке стало плохо. О. Михаила позвали почти тотчас. Когда он вошел в келейку, согбенная матушка, тяжело дыша, сидела на кровати. Как оказалось, у нее отнялась правая сторона. Он помог ее уложить, и содрогнулся от осознания происходящего. Все. Матушка уходит.

Ему хотелось хотя бы на время перевезти ее в женский монастырь, в Малоярославец. Но матушка наотрез отказывалась, заявив, что собирается ехать домой. О. Михаил и удивился и смутился. Матушка никогда не называла Киреевск домом. И вот теперь только, когда ее сковала последняя болезнь, он понял, про какой дом она говорила.

Ей становилось все хуже, связь с внешним миром почти оборвалась.. Вскоре приехали Оптинские монахи. Священники стали по очереди читать канон на исход души. Тем , кто стоял рядом, матушка тихонько сказала: « Даже и не молитесь, Домой, Домой.» Вечером о. Михаил читал 50-й псалом у изголовья матушки , и, когда закончил чтение, матушка трижды вздохнула и успокоилась.

Отпевал матушку весь собор Оптинской братии во главе со схиигуменом Илием. Съехались отовсюду ее «птенцы». Горевали, прощались, служили панихиды. И слезы были пополам с радостью. Ведь это были еще пасхальные дни. И еще потому, что все понимали, что схимонахиня Сепфора перешагнула грань видимого мира и вошла в горний, куда стремилась всю свою долгую жизнь.

  Похоронили ее там, где она и завещала, возле алтаря Никольского придела, рядом с братской могилой. Отпевал схимонахиню Сепфору целый собор оптинской братии во главе со схиигуменом Илием, который при жизни ее нередко у нее бывал для духовной беседы. В это время яблони цвели. Гроб находился далеко от сада, и ветра не было, но вдруг нанесло множество благоуханных лепестков, которые, как снегом, осыпали гроб и все вокруг... Храм был так переполнен, что отпевание совершали на улице, вокруг теснились оптинцы, шамординские сестры, паломники, всего более трехсот человек.

     Двух лет не прожила матушка Сепфора в Клыкове, кажется, это очень недолгое время, но, судя по плодам, то есть, по всему, что Господь совершил здесь по ее мо­литвам, не на краткий миг и не бесследно промелькнула она здесь. Сколько людей – иноков и мирян – светом истинной веры напиталось возле нее! Сколько их по молитвам ее вышло на тесную дорогу вечного спасения и души свои повергло к ногам Господа!

После кончины матушки Сепфоры в ее келии замироточила фотография матушки, вставленная в рамку со стеклом. Первым  мироточение заметил иеродиакон Никон. Он и настоятель подворья, иеромонах Михаил, по­началу думали, что под стекло попала влага, но вскоре миро выступило на стекле и так обильно покрыло фотографию, что она прилипла к стеклу. Приехавшая оптинская братия стала свидетелями этого чуда...

     Ум воздымается горе, и хочется от сердца сказать: ты, матушка, за чистоту сердечную и крепкую веру приявшая свет Духа Святаго, водворившаяся в сонме блаженных на небесах помяни и нас, грешных, призри на  житие наше, как призирала на земле; помолись о нас, как здесь молилась, да прославим Господа Бога нашего, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Источники:
1. 1. Cайт Мужского монастыря «Спаса Нерукотворного пустынь». klikovo.ru

2.   Холодилова Т.П. «Умягчи, Господи, сердце мое» Жизнеописание , воспоминания о схимонахине Сепфоре. Советы духовной жизни. Калуга 2009г.  Клыково. Мужской монастырь Спаса Нерукотворного пустынь Калужской епархии.

3.Телеканал  «Союз». «Воскресные беседы» с настоятелем храма св. апостолов Петра и Павла в Ясенево игуменом Мелхиседеком.

Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 96
Кофейно апельсиновый ликер на спирту рецепт с фото - nu
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 51
Телевизионная антенна
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 27
Снимаем
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 9
Рецепты мохито в домашних условиях, Как приготовить
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 54
Осенняя посадка малины кустовым способом Сайт о саде, даче и
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 21
Поздравления со свадьбой в прозе
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 80
Как сделать вклад Банки Екатеринбурга
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 63
Мягкая игрушка тигр - схема вязания крючком. Укрась
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 17
Лучший
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 24
Безалкогольный мохито рецепты в домашних условиях
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 62
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 13
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 57
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 39
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 22
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 31
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 18
Рецепты приготовления настоящего домашнего кваса 60